Мой Дом, мое Дерево

Когда меня спрашивали (или я сама задумывалась, какое дерево «мое», я никогда не чувствовала уверенности. Есть деревья, рядом с которыми мне приятно. Мне нравится и их древесина, и внешний вид. Но «моим» уверенно я не ощущала ни одно. И вот, вчера я прислушивалась к своему дому….

Есть дома-грибы. Таковы русские избушки. Они быстро вырастают, а потом стареют, стареют, оседают, — пока не рассыпаются, не разваливаются как старый перезревший подберезовик. Есть дома-трава. Ну, не тимофеевка, может быть, но на бамбук похоже. Это легкие щитовые дома, которые люди строят там, где не слишком холодно и нередки какие-то природные шутки вроде ураганов, смерчей. Эти домики легко разрушаются, но тут же отрастают вновь на том же месте. Есть дома-деревья. Такой, например, замок Хайклер, в котором снимался сериал «Аббатство Даунтон». Могучее дерево, такое же обособленное, как деревья, растущие на лужайках перед ним. Или современные жилые застройки, — они похожи на березовые рощи. Деревья не слишком долговечные, подверженные гнили, ломкие, но рощей создают ощущение жизни, живости.

Я прислушивалась в ночи к своему дому. И осознала вдруг, что он – тоже дерево. Или куст. Терновник.

Когда мы купили его, это был старый дуплистый ствол с парой мертвых сухих побегов, — руинами двора и легкой щелястой пристройкой с лестницей на второй этаж. Первым этажом давно никто не пользовался, — там прогнил пол и разваливалась старая русская печь. «Сухие побеги» скоро были убраны, дупло (первый этаж) почищено и заделано, — и дом ожил. Потом от его корней выросла прочная пристройка, в которой теперь санузел на первом этаже и пока темная нежилая комната на втором. Временами он пускал дальние ростки-побеги, как и положено терновнику (мне ли не знать? терновник по всему саду пробивается молодыми прутиками каждую весну), — всякие сараюшки, жившие недолго. Прирос и крытый двор на новом месте. Но рост был все какой-то неосновательный, — без ухода-то в терновом кусте полно засохших стволиков.

И вот я переселилась сюда и стала о нем заботиться. И он разрастается. Ну, точно, терновник!

Я осознала вчера, что я не планирую, на самом-то деле, а прислушиваюсь, где же мой куст хочет пустить новый побег. И от этого ощущения ломаю свои «планы», соглашаясь, что «здесь, конечно же, лучше». Преграда для него – улица. Как бетонная стена, уходящая на несколько метров вглубь, в землю, — туда он не растет. Попытался было, отрастив крыльцо, но побег был чахлый, быстро засох и был убран, а дверь на улицу была заложена.

Так что, вчера же, в ночи, родилось для моего дома имя, — «Усадьба Терновник». И я осознала вдруг, что это и есть мое дерево, — Терновник, Blackthorn.