Авессалом Подводный. Трактаты. Трактат № 1

Творчество жизни

Аналогичная ситуация возникает в повседневной жизни всегда, когда необходим выбор. Специфика же здесь в том, что объектом творчества является наша жизнь, а на самом деле судьба мира. Поэтому следует смотреть на все ситуации выбора именно с этой точки зрения, не локализуя последствия данного конкретного выбора, то есть не считая его ограниченным пространственно-временным эпизодом. На наш выбор влияют самые разнообразные силы: желания подсознания, часто закамуфлированные, воздействия различных людей и групп, цензура “сверх-я” и многое другое. Поэтому разобраться в полифонии внутренних голосов (сильно отдающей какофонией) нелегко. Однако именно это является главной задачей человека. Сконцентрировав свое внимание на звучащих внутри голосах, можно скоро обнаружить, что каждый из них чем-то выдает свое происхождение; например, как бы подсознание не камуфлировало эгоистические желания, они легко распознаются по-своему конечному результату. Значительно сложнее обстоит дело с голосами, которые не звучат. Их следует вызывать из небытия, приглушая остальные и концентрируя внимание на них при их малейшем появлении. Один из первых признаков правильности выбранного духовного пути – уменьшение какофонии и согласование голосов, при граничном условии внутренней честности (можно жить в мире со своей совестью, заглушив ее, но тогда придется себе много лгать).

И вот, мы начинаем слышать голос Бога. Для того, чтобы правильно его интерпретировать, следует иметь в виду, что Бог рассматривает наш выбор с точки зрения судьбы мира (см. выше), так что Его мнение может не согласовываться с нашими сиюминутными устремлениями. Но даже позиция “Знаю и одобряю лучшее, а следую худшему” лучше, чем полное забвение “лучшего”. Если человек просто думает о “лучшем” (и при этом не лжет самому себе), он становится лучше. Теперь об афоризме “Все, что делается истинно, делается легко”. Смысл его в том, что основные трудные для человека виды деятельности – выбор направления внимания и его концентрация – при правильном их выполнении требуют значительных энергетических затрат, которые, однако, полностью окупаются за счет творческого подъема. Удовлетворение от правильно выбранного решения приходит сразу, часто еще до того, как человеку становится ясно, к каким последствиям привел его выбор. Так фраза “Но все-таки я считаю, что поступил правильно” говорится часто с внутренним ощущением того, что гармония мира была увеличена, несмотря на ущерб эго, или низшего “я”; при этом первое ощущение приходит сразу после выбора, а второе – позднее.

Ощущение энергетической недостаточности означает плохую концентрацию или неправильное направление внимания, происшедшее вследствие неверного выбора. Так у человека портится настроение и скребут на душе кошки после необдуманного поступка, даже не приведшего к плохим последствиям.

Обучение

Обучение – самый трудный вид деятельности для человека. Обучение это процесс настройки прожектора внимания и выбора его точного направления, когда общее направление уже имеется. Это то, что поэты и музыканты называют умением слышать, а художники – видеть (философы, к сожалению, специального слова не имеют). Существенно, что для фокусировки прожектора в данном направлении недостаточно просто уметь концентрировать внимание, хотя это и очень важно; всякая область имеет свою специфику, и обучение всякому виду деятельности идет по-своему.

Таким образом, трудности обучения в принципе те же, что и трудности творчества; разница только в степени фокусировки прожектора и, следовательно, яркости освещения объекта (и, соответственно, интенсивности творческого подъема).

Законы творчества

Настоящий художник учится всю жизнь. Это связано с тем, что постоянная смена объекта внимания – первый закон творчества. На объект, увиденный один раз, нельзя смотреть во второй – это называется банальностью. Второй закон творчества заключается в том, что чем выше степень концентрации на объекте, тем яснее варианты следующего выбора. Это не значит, что совершать выбор легче, однако трудность меняет свой характер. Третий закон творчества заключается в том, что чем больше отличается направление следующего внимания от предыдущего, тем меньше начальная степень концентрации внимания и тем труднее его фокусировать до прежнего уровня настройки. Однако время от времени все же необходимо сильно менять направление внимания и начинать учиться заново. Когда же? Это зависит от общей способности к концентрации. Поскольку она ограничена, наступает момент, когда дальнейшие попытки фокусировки не приводят к увеличению освещенности объекта. Это и есть знак того, что пора переключиться на другой объект. Иначе получаются “замученные” картины или стихи.

Все вышесказанное относится, разумеется, не только к творчеству в узком смысле, но и ко всей жизни человека в целом. В этом случае объектом творчества служат судьбы человека и мира, рассматриваемые как процессы, где прошедшее и будущее в равной мере важны, вопреки распространенной точке зрения, которая склонна считать важным в человеческой жизни лишь конечный результат (то есть то, чего человек “добивается”). Резюмируя можно сказать, что для человека жизнь есть постоянное обучение и творчество. Разница между “творческим” и “нетворческим” отношением к своей жизни и труду количественная, а не качественная, и заключается в степени концентрации внимания и правильности выбора.

Объект творчества

Процесс творчества можно рассматривать как перевод некоторого объекта из Хаоса в Космос, путем его освещения прожектором внимания. Набор направлений, с которых объект был освещен, определяется личной свободой творца; и именно в этом причина того, что любой объект творчества неповторим.

Более того, по мере освещения объект творчества оживает, так как живым является все в Космосе. Можно условно выделить три основные стадии творчества. На первой стадии объект начинает оказывать сопротивление воле творца (писатели говорят, что их герои начинают “жить собственной жизнью”). На второй стадии объект требует воплощения, беспокоит создателя, заставляя его окончить свою работу. Наконец, на третьей стадии уже воплощенный объект начинает оказывать вполне реальное влияние на всю жизнь Вселенной.

Свобода воли

Свобода воли есть главное свойство всего живого. Крайним отрицанием свободы воли является детерминизм Лапласа, который утверждает, что, зная координаты и скорости всех материальных тел в некоторый момент времени, можно точно предсказать состояние Вселенной в будущем. Удивительным (и очень поучительным) является то обстоятельство, что противореча таким образом основному закону Вселенной (закону творчества), детерминизм Лапласа с хорошим приближением описывает значительную часть жизни в ней (движение макроскопических “неодушевленных” тел).

Более внимательный анализ ситуации в микромире показывает (квантовая механика), что предсказать точное поведение, например, электрона, нельзя. Более адекватным является представление об “электронном облаке”, в пределах которого “размазан” электрон, оказывающийся (при наблюдениях) с определенными вероятностями в различных частях этого облака. Конечно, жесткое распределение вероятностей дальнейшей судьбы является определенным ограничением свободы воли, но все же гораздо лучше лапласовского детерминизма. Впрочем, трудности современной физики показывают, что и с электроном не все так просто, и, вероятно, в следующей модели, которая продолжит квантовую механику, электрону будет предоставлена еще большая свобода воли.

“Свобода воли у растений и животных связана с инстинктом и употребляется для выживания; все их действия запрограммированы”, – подобная точка зрения, оставляющая свободу воли только человеку весьма распространена. Однако, если отвлечься от привычного антропоцентризма, то следует признать, что у каждого животного и растения есть своя индивидуальность, неповторимость, а выбор, который оно постоянно совершает, диктуется не только внешними силами и заложенными эволюцией рефлексами, но и чем-то личным и притом не связанным с борьбой за существование данного животного или его вида.

Аналогично, у человека выбор в любой ситуации определяется не только борьбой за существование. “Не хлебом единым жив человек, но словом Божьим”. “Божье слово” это как раз творчество.

Человек, как и все живое, использует свободу воли в двух основных направлениях – выживание и привнесение в мир гармонии (разумеется, это разделение условно, так как выживание само по себе противоположно смерти, то есть хаосу). Инстинктивное стремление к гармонии свойственно всему живому, но с проявлением Духа в человеке последний начинает указанное стремление осознавать, и тогда он может сознательно направлять свой выбор к этой цели. При этом проявления свободы воли начинают несколько менять свой характер, так что в языке даже появляется специальное слово: творчество.

По мере духовного роста человек все более отчетливо видит в каждом конкретном случае возможные последствия своего выбора в рамках не только личной судьбы, но и судьбы мира (впрочем, для него эти понятия постепенно сближаются). При этом, если варианты выбора и их последствия суть информация, представляемая Богом, то оценка этих последствий и собственно выбор уже определяются неповторимой индивидуальностью данного человека. По мере духовного роста улучшается и возможность оценки последствий выбора: человек все больше воспринимает мир как целое и все лучше оценивает влияние своих поступков на судьбу мира. Однако критерии гармоничности у каждого человека индивидуальны, хотя и согласованы в целом общим замыслом Творца, давшего каждому живому существу частичку Себя.

И именно с индивидуальными особенностями эстетического восприятия связана сама возможность индивидуального творчества, то есть своего вклада в процесс бого-человеческого общения, выражающегося в творчестве.

Эстетический критерий

По сути дела эстетический критерий является основным при любом выборе, но на низших уровнях развития он несовершенен и остается неосознанным. Несовершенство эстетического критерия связано с узостью сознания (см. ниже главу 3). Человек начинает с личного эгоизма (концентрация внимания на эго), затем идут интересы семьи, группы, нации и т. д. Стремление к гармонизации личности, когда круг внимания ограничен эго, приводит к чистому эгоизму в различных вариантах (от стремления к приобретению различных благ до попыток овладения культурой с целью получения удовольствия), стремление к гармонизации нации приводит к геноциду и т. д.

С ростом духовного уровня неосознанный эгоистический критерий сменяется осознанным и затем моральным, с одновременным расширением сознания: моральный критерий предполагает включение в сферу восприятия других людей. Затем моральных критериев начинает не хватать и остаются чисто эстетические, которые к этому времени выходят в сознание.

Степень сознательности выбора растет вместе с духовностью. Не следует заблуждаться по поводу сознательности отдельных несущественных выборов (особенно в обыденной жизни). На низком духовном уровне выбор в существенных для духовного роста ситуациях происходит неосознанно, под действием инстинкта и внешних сил. Кажущиеся самостоятельность и осознанность выбора есть камуфляж подсознания. Конечно, человек совершил выбор сам, но неосознанно, то есть им управляли силы подсознания, которое воспользовалось приемом маскировки. При этом человеку кажется, что выбор осуществляется сознательно, но сознанием он лишь оценивает ближайшие последствия выбора и притом в несущественной области. В то же время инстинктивно он ощущает, что его выбор имеет другое, гораздо большее значение для будущего и в иной сфере, и именно из подсознательной оценки вытекает его фактическое решение. Но для успокоения сознания подсознание ему подыгрывает, создавая видимость свободы выбора.

Вообще, рост внутренней честности есть существенный признак духовного развития.

С духовным ростом меняется и характер трудностей в ситуации выбора. Категории ограничительного свойства (долг, совесть) сменяются эстетическим критерием, свойственным творчеству в его обычном понимании. Человек начинает стремиться жить красиво в истинном смысле этих слов – он творит свою жизнь.

Постепенно исчезает самый неприятный момент в ситуации выбора, когда человек не знает, чего хочет, точнее говоря, его разрывают противоположные стремления и он не может оценить последствий выбора. Уменьшение какофонии хора внутренних голосов и желаний тесно связано с духовным ростом вообще и восприятием гармонии мира, в частности.

Известное ощущение безысходности и богооставленности в ситуациях экзистенциального выбора, типа того, который описывает бравый солдат Швейк (“а потом вам предлагают четвертование или сожжение на костре по вашему выбору”), связано с сужением восприятия до чисто эгоистических интересов, или, более общим образом, с невозможностью на данном уровне мировосприятия вписать свой личный выбор в судьбу мира. В некотором смысле каждый человек заслуживает свои страдания, то есть его страдания соответствуют его духовному уровню (здесь автор имеет в виду характер, а не интенсивность страданий). Так мы иногда не в силах серьезно отнестись к вполне реальным (и даже значительным) страданиям несчастной любви четырнадцатилетней девочки.

Глава 3. Добро и зло

Теодицея

Вивекананда пишет, что Рамакришна к концу жизни достиг такого духовного уровня, что вообще перестал видеть в мире зло и видел одно добро. (Веданта говорит, что всякий человек видит зла в мире не больше, чем есть в нем самом.) Читателя, надо думать, покоробят такие слова. А как же, скажет он, концентрационные лагеря и пуля дум-дум? Неужто это тоже добро?

Проблема теодицеи, то есть оправдания Бога, попустительствующего злу на Земле, стоит давно. Опуская исторический обзор, отметим следующее. Прежде всего, сама постановка вопроса предполагает личного, то есть антропоморфного Бога, который оценивает добро и зло приблизительно так же, как и мы. В то же время ясно, что зло не с человеком появилось, а присутствовало в эволюции всегда (см. гравюру Брейгеля “Большие рыбы пожирают маленьких”). Особое отношение к специфически человеческому злу связано с наивным антропоцентрическим представлением о человеке как о “венце творения”. Тогда, действительно, Бог несет повышенную ответственность за несовершенство человека и зло ему присущее. Попытаемся, однако, встать на более объективную точку зрения.

Проблема зла (к сожалению) сильно эмоционально окрашена. “Непримиримая ненависть ко злу” и “страстное желание добра”, с одной стороны, сильно затрудняют объективное изучение вопроса, а с другой – заставляют предположить определенный невроз, как в личном, так и в общественном сознании. О причинах этого невроза нетрудно догадаться даже без помощи Фрейда и Юнга. Она заключается в том, что зло есть символ угрозы существованию – особи и вида. И чем дальше от нас, тем более объективной становится наша точка зрения, заметно при этом видоизменяясь.

Субъективно наибольшее мировое зло это сокращение штатов предприятия, на котором я работаю. Далее следуют хулиганы в микрорайоне, угроза атомной войны, склочные настроения жены, грядущая старость, предательство друга, текущая болезнь и т. д. По мере удаления от проблем человеческого рода огорчения по поводу зла быстро уменьшаются: тигр, пожирающий козленка, вызывает, в худшем случае, легкий укор; всем ясно, что ему вроде так “положено”. (Интересно, а козленку “положено” быть съеденным тигром? Или умереть от старости, то есть от болезней, или быть съеденным внутренними паразитами? Как насчет “зла”?) И уж совсем не вызывает осуждения лиана, вьющаяся вокруг другого дерева и медленно удушающая его. А о космических катастрофах, когда погибают целые звезды и образуются черные дыры, никому даже не приходит в голову говорить в моральных терминах.

Однако, если смотреть на жизнь с эволюционной точки зрения и считать злом увеличение энтропии, а добром усложнение существующих систем (с точки зрения кибернетики), то именно гравитационный коллапс (то есть образование черной дыры) следует считать наибольшим злом, так как он приводит к максимальной утрате информации (из черной дыры ее вообще не поступает, оттуда не выходит ни один луч света), то есть, по определению, к увеличению энтропии.

Да и вообще, считать, что система, порождающая более высоко организованные объекты за счет гибели менее высоко организованных, движима добром или движется к добру, неестественно.

“Так вот она, гармония природы,

Так вот они, ночные голоса!

Так вот о чем шумят во мраке воды,

О чем, вздыхая, шепчутся леса!

Лодейников прислушался. Над садом

Шел смутный шепот тысячи смертей.

Природа, обернувшаяся адом,

Свои дела вершила без затей.

Жук ел траву, жука клевала птица,

Хорек пил мозг из птичьей головы,

И страхом перекошенные лица

Ночных существ смотрели из травы.”

Н. Заболоцкий

Следует или признать, что князь мира сего – сатана, или что Божественное понимание добра и зла отличается от нашего.

Воздействие на мир

Имеется, впрочем, одно существенное обстоятельство. Сами понятия добра и зла даны человеку в двух противоположных аспектах. Первый, свойственный всем живым существам – это воздействие мира на субъект. Добро это то, что помогает выжить особи или виду – еда, солнце, самка; зло это то, что мешает выживанию. Второй аспект уже требует самопознания. Это – оценка своего воздействия на мир. Способность членить свою деятельность на поступки и оценивать их с моральной точки зрения по отношению к различным частям внешнего мира, несомненно, является врожденной. Воспитание, конечно, влияет на критерии оценки, но сама способность явно дана свыше. Это означает, что у человека имеется интуитивное представление о том, что для мира хорошо, а что плохо. Разумеется, это представление сильно зависит от того, насколько хорошо человек воспринимает внешний мир и, кроме того, сильно искажается общественным воспитанием, преследующим узкую цель сохранения вида, и эгоизмом. Однако, по-видимому, ощущения добра и зла во втором аспекте предназначены для ориентации человека в мире. Индивидуальное зло тогда есть ощущение того, что человек отягощает мировую карму. Понятие мирового зла получается переносом индивидуального зла на антропоморфного Бога. Однако джнани-йога рассматривает в качестве первопричины эволюционирующей Вселенной безличный Абсолют (включающий личного Бога как часть), и поэтому задаваться вопросами типа “зачем Бог создал Вселенную” и “почему Он создал ее так, а не иначе” бессмысленно, так как эти вопросы предполагают человеческую логику Создателя. Можно, однако, задаваться вопросом, какую роль играет то или иное явление. В частности, добро и зло имеют, таким образом, двоякую функцию: будучи оценками воздействия мира на субъект, они дают ему возможность сохранить существование, а будучи оценками участия субъекта в мире, ориентирует его в мировой карме.

Сознание и зло

Выше (глава 2) уже отмечалось, что, сознательно или подсознательно, критерий выбора всегда эстетический. Человек гармонизирует ту часть мира, которая доступна его сознанию, точнее говоря, сознанию его сердца. Так, эгоист, у которого сознание сердца сужено до пределов своего эго, стремится максимально заботиться о своем низшем “я”; националист думает только о судьбе своей нации; диктатор стремится создать максимально мощный и гибкий аппарат управления своими подданными, поскольку в его сердце помещается лишь одна идея: их полное повиновение. Однако зло возникает не от того, что сознание сужено, а от того, что оно не соответствует духовному уровню человека. Так, осознание своего “я”, то есть отделение себя от мира, равно как и появление самосознания нации и организация человеческих коллективов были в свое время величайшими событиями в духовной жизни человечества. Если, однако, расширение сознания сердца тормозится, человек начинает создавать гармонию в слишком малой (по его карме!) части Вселенной, неизбежно уродуя при этом Вселенную как целое.

Существенно, что именно сознание сердца определяет, творит человек добро или зло. Если эгоист решит (например, под влиянием авторитетного для него лица), что ему необходимо проявить заботу об окружающих, то это означает, что расширилось его ментальное сознание, но не сознание сердца. И если он действительно начнет действовать в духе бескорыстной помощи, он скоро почувствует, что ему противно, что он лицемерит и все равно (непонятно почему) совершает зло, ничего хорошего у него не получается. Иначе быть и не могло. Для того, чтобы бескорыстно заботиться о каких-то людях, необходимо расширить сознание сердца, включив их в эту сферу. Сделать это ментальным усилием или по воле эго невозможно. В равной мере никакие чисто ментальные усилия со стороны других людей и вообще “горизонтальные” обмены (то есть взаимодействия без духовной цели) не могут расширить сознание сердца.

Аналогично решается проблема творчества и зла. Если сознание человека сужено относительно его духовного уровня, он неизбежно творит зло. Плохие картины, неудачные романы, мелкая философия выкидываются человечеством за борт, но отравляют океан Бытия. Их ядовитые испарения оказывают влияние на всю историю мира.

Эволюция взглядов

Рассмотрим теперь эволюцию взглядов на добро и зло в процессе духовного роста. Здесь наблюдаются две тенденции. Первая из них заключается в том, что человек начинает воспринимать близко к сердцу все больший круг объектов, и для него становится все важнее определять свое нравственное отношение к ним. Вторая тенденция заключается в том, что эмоциональное отношение к своему и чужому добру и злу постепенно уходит, мир видится все более цельным и гармоничным, а добро и зло выступают как различные варианты одного пути кармы (зло – более окольный путь). Бердяев проводит мысль о необходимости зла для осуществления свободы воли; а свобода воли как раз и употребляется для выбора своего варианта личной кармы.

(Автору не очень легко писать эти строки сейчас, в 1984 году, когда сгущаются темные силы вокруг Земли, и само существование земного человечества через двадцать лет весьма проблематично. Однако и у тупиковой ветви эволюции могут обнаружиться объективность и честность, а анализ “изнутри” сильного эсхатологического ощущения – ожидания скорого конца света – представляется очень важным для Космоса. Здесь автору опять вспоминается одна из главных мыслей Бердяева, что Бог ждет творческого импульса человека, и особенно в такие минуты.)

Вивекананда сравнивает зло с железной цепью, а добро с золотой, и рекомендует отбросить сначала железную цепь, а потом и золотую и быть свободным. Это можно трактовать следующим образом. Сначала человек борется со злом в себе, то есть стремится не совершать таких поступков, которые по его внутреннему ощущению приносят вред объекту. На следующей ступени он стремится делать добро, то есть совершать те поступки, которые, опять-таки по его внутреннему ощущению, приносят пользу объекту. При дальнейшем росте он постепенно обнаруживает, что его внутренние критерии добра и зла начинают плыть. Оказывается, что любой поступок влечет множество последствий, частью дурных, частью хороших, а частью таких, что он не может их оценить. Многое из того, что раньше представлялось ему несомненным добром, равно как и несомненным злом, становится проблематичным, а внутренний голос молчит. Однако мир представляется все более наполненным внутренним смыслом, и каждый поступок получает все более отчетливую внутреннюю оценку такого рода: ведет он к увеличению мировой гармонии или нет. Это и становится критерием выбора, и человек оказывается “по ту сторону” добра и зла.

Здесь автор считает необходимым еще раз отметить, что в этом трактате обсуждаются признаки духовного развития и что указанные явления происходят сами по себе. Непосредственно к ним стремиться нельзя: это приводит к отягощению кармы. Так, легко себе представить, что произойдет с человеком, который раньше времени волевым усилием поставит себя “по ту сторону” добра и зла и будет ориентироваться на внутренний голос без учета ограничений внутренней цензуры (в виде совести, долга и т. п.): он быстро придет к чистому эгоизму и жестокости, поскольку его внутренний голос является (на его уровне) главным образом рупором низших желаний подсознания.

Глава 4. Голоса

Человек в момент принятия решения испытывает различные давления: он чувствует разнообразные желания и слышит внутреннюю речь; автору удобно в последнем случае говорить о внутренних голосах. Эти голоса обладают замечательным свойством: они полууправляемы человеком, то есть он усилием воли может регулировать (в определенных пределах) их громкость. Эти пределы, в свою очередь поддаются регулировке; например, систематическими упражнениями можно заставить совершенно замолчать голос совести.

Когда в человеке одновременно звучит несколько голосов, которые хотят от него разных вещей, он испытывает очень неприятные чувства и вынужден идти на поводу у одного из голосов или желаний к ущербу для всех остальных. Чтобы облегчить себе решение, человек обычно усиливает предварительно один из голосов и приглушает остальные. Если этот усиливаемый голос (или тип желаний) всегда один и тот же, получается, например, человек долга, отзывчивый человек, деловой человек и т. д. Всех таких людей отличает одна общая черта: проблема выбора для них сильно облегчена. И за это приходится платить, потому что именно выбор есть главная (и самая трудная) работа для человека. И избегая ее, человек долга сталкивается с понятием ложно понятого долга, отзывчивый человек с горечью вспоминает тезис “никакое доброе дело не остается безнаказанным”, деловой человек… о нем автор умолчит.

На определенном духовном уровне проблема выбора трудна и очень неприятна; человеку даже кажется, что Бог в этот момент от него отворачивается: советы советами, а решать-то надо самому! Но все же человек может не только испуганно озираться при виде действительности (внешней и внутренней): он может попробовать в ней разобраться.

С.Е.Лец говорит, что раздвоение личности это тяжелый случай психической болезни, когда из бесконечного множества личностей, населяющих любого человека, остается только две. С конца XIX века, после работ Фрейда и романов Достоевского, стало общеизвестно, что внутри человека действует несколько сил, находящихся в постоянной борьбе. Однако обычно человек не относит этого обстоятельства к себе, постоянно используя местоимение “я” как единый нечленимый объект, первые же попытки разобраться во внутренних голосах показывают, что это не так. С внутренними голосами все обстоит очень непросто, и для того, чтобы научиться их отличать, нужно многое.

Лень

Прежде всего, имеется внутренний голос, побуждающий нас исполнять различные желания подсознания (то, что называется “наши желания”). Основным желанием подсознания большинства людей в настоящее время является желание ничего не делать, то есть лень. Это связано с сильной перегрузкой человека ложной, несвойственной ему деятельностью и ускорением темпа жизни. Основной закон общения с тонким миром это концентрация и замедление личного времени. Тогда человек легко получает откровения и не устает. Символ современной жизни – это мелькание кадров цветного телевизора, калейдоскоп майи.

Соответственно каждый импульс к действию прежде всего проходит цензуру подсознания в этом аспекте, и многие мысли бескорыстной помощи ближнему, самосовершенствования и т. п. даже не попадают в сознание. Причиной этого является, таким образом, не аморальность, а простая экономия сил усталого организма. Принцип “я тебе – ты мне” становится необходимым условием поддержания существования. При попытке же внедрить идеи бескорыстной помощи и т. п. извне, человек дает инстинктивную реакцию отторжения и злобы, совершенно, заметим, адекватную с биологической точки зрения: у организма хотят отнять немногие оставшиеся силы и тем самым его убить.

Более того, человек устает до такой степени, что вообще перестает прислушиваться к внутренним голосам, он полностью отдается гипнозу внешнего мира, майи, то есть иллюзии; возникает то, что ныне называют “человек-машина”.

Попытка разобраться

Но вот однажды у некого Икса на короткий промежуток времени заботы отложены, торопиться некуда, дел нет. Начинают звучать внутренние голоса. Но как же трудно в них разобраться!

Ложный, несвойственный человеку образ жизни ведет к тому, что важнейшие для него устремления – творчество, бескорыстное добро и, в целом, увеличение гармонии мира не реализуются, и важнейшее субъективное ощущение – самоутверждение, то есть ощущение реализации себя, приближения к Абсолюту, не возникает. Когда подсознание реагирует неврозами, агрессивностью, импотенцией, инфарктами это значит, что оно не справляется. Но некоторые приспосабливаются, и это приспособление на подсознательном уровне идет по двум основным путям: блокировки и лжи.

Нежелательные внешние обстоятельства подсознание может с целью адаптации игнорировать или искажать так, чтобы они становились похожими на желательные. Здесь попытка объективного анализа может привести к успеху, то есть обнаружению истинного положения вещей. Гораздо сложнее обстоит дело, если мы пытаемся изучить обстоятельства внутренней жизни, надежно охраняемые подсознанием. Дело в том, что существует одна – для всех! – шкала ценностей высшего “я”, существует и объективная оценка достижений личности по этой шкале. Если же человек живет так, что по истинной шкале все его оценки – двойки, то подсознание, с целью спасения хозяина от стресса, начинает сложную работу по созданию системы искажения реальности и шкалы самооценки. Эта система имеет на входе объективную информацию, а на выходе – если не пятерки, то четверки. И понятно, что поверхностные попытки человека ликвидировать эту систему искажения терпят, как правило, неудачу, так же, как и попытки “раскрыть ему глаза” со стороны других лиц. Глаза-то у него как раз раскрыты: искажены внутренние механизмы обработки и оценки внешнего мира и своей роли в нем.

Итак, первое препятствие при попытке разобраться со своими внутренними голосами – то, что их не слышно за суетой майи – преодолено Иксом. Второе препятствие обнаруживается тут же. Икс открывает в себе сильное нежелание их слушать, непонятное ему самому. Причина проста: подсознание прекрасно знает, какими опасностями грозят Иксу эти голоса, оттого и блокирует его интерес к ним. Однако в силах Икса преодолеть это сопротивление и прислушаться. Что же он услышит? Речи пока нет. Зато имеется общее ощущение весьма определенного сорта: плохо. Много забот, огорчений, пустых хлопот и разговоров. Мало радости, моментов подъема (душевного и творческого), настоящего общения. Вокруг полное равнодушие.

Тут малоприятный агрессивный голос 1 спрашивает: “А почему, собственно, тебя должны любить? И кто ты такой чтобы творить? Эйнштейн?” Ему отвечает голос 2: “Но ведь я же такой замечательный, неповторимый, как же они могут этого не чувствовать? И творить я могу, только условий нет.” На что голос 1 отвечает: “Как же, неповторимый! Брюхо у тебя неповторимо по своей отвратительной дряблости. А на условия все кивать горазды!”

Подобный диалог может звучать очень долго и никуда Икса не приводит. Дело в том, что оба голоса лгут, а точнее говоря, этот диалог специально затеян подсознанием, чтобы заглушить прочие голоса и отвлечь от них внимание Икса. Пусть, однако, Икс, послушав диалог 1 и 2, приказывает им замолчать. Тогда тихо-тихо начинает звучать голос совести 3: “Что-то ты не о том думаешь. Все о делах, деньгах, а надо бы и на других внимание обращать. Вот Игреку и Зету не позвонишь никак… Да и к работе своей подобросовестнее относиться можно…” На это отвечает также тихий, безнадежный голос 4: “Да, конечно, надо бы. Да только все бесполезно. И себя не переломишь, и других тем более, и помочь им все равно не сможешь. А на работе один не станешь же добросовестным…” Диалог между голосами 3 и 4 идет уже тише и медленнее, однако и эти голоса лгут в том же смысле, что и 1, и 2, и разговор не ведет никуда. Однако Икс может нечеловеческим усилием воли заставить замолчать и эти голоса, и снова вслушаться в себя. Теперь он не услышит ничего и вернется к делам.

Итак, полная неудача? Да. И причина ее в том, что в решающий момент подсознание просто блокировало все остальные голоса: они слишком опасны для Икса. Подсознание может это сделать, поскольку Икс так привык полагаться на него (еще бы, оно надежно защищает его биологически!), что теперь, даже имея сильное желание, ничего поделать не может. Контакт с Богом для него в этом отношении закрыт. Первая причина подобного положения вещей – постоянная ложь и умолчания самому себе. Разобраться во внутренних голосах и услышать самый тихий, но и самый чистый и важный, может только тот, кто привык слушать их в себе честно, не заглушая и не искажая неприятных ему. А излюбленный прием подсознания – сказать громко о мелком недостатке и тихо – о крупном. Авось сознание не услышит…

Совесть

На разных этапах духовного развития совесть играет различную роль. Если человек живет, не зная, что это такое, считая себя (объективно) очень хорошим или не задумываясь вообще на подобные темы, то всякое проявление совести у него следует приветствовать; ибо это значит, что его спящая душа во сне шевелится: вдруг да проснется?

На следующей ступени духовного развития совесть звучит в человеке регулярно. Он считает это в порядке вещей и рассматривает мучения совести как искупление грехов. При этом он ошибается вдвойне. Во-первых, никакое искупление “греха” невозможно, он навеки остается пятном в истории мира. А во-вторых, его интерпретация уколов совести неправильна. Они показывают человеку, что его сущность не успевает в своем развитии за расширением сознания сердца, и значит, менять ее надо так, чтобы аналогичные поступки в дальнейшем стали просто невозможны. Для этого необходимо смотреть на себя своим чистым сознанием (как бы со стороны), которое никогда не осуждает и не хвалит, не обвиняет и не оправдывает, но пытается просто воспринять, понять. А всевозможные терзания себя производятся не высшим, а низшим “я” с целью извлечения максимального удовольствия из имеющейся ситуации, которая называется “унижение паче гордости” и есть не что иное, как одна из форм гордыни эго. (“Сколь же я хорош и сознателен, если сам себя порицаю и мучаю!”) Кроме того, в сознании мучения совести как бы заменяют необходимую работу над собой.

Таким образом, следует отличать уколы совести от последующих мучений совести. Уколы информативны, мучения же направлены на эго и являются разновидностями самолюбования.

На следующем уровне человек осознает, что жить надо так, чтобы совесть тебя не мучила. Это осознание ведет к тому, что он начинает больше включаться в окружающие его ситуации, предвидеть последствия своих поступков и, действительно, совесть в обычном понимании тревожит его мало (хотя он и не приглушает ее голоса!). Она трансформируется в эстетическое чувство, которое начинает включать моральный аспект. Его расширившееся сознание сердца начинает лично воспринимать несовершенство человеческих отношений и человеческой натуры; так иногда зрителю бывает стыдно на концерте плохой самодеятельности.

Далее, по мере того, как контроль за центром принятия решений переходит от низшего “я” к высшему, и сознание сердца, расширяясь, охватывает весь мир, совесть как ограничитель проявлений свободы воли постепенно исчезает.

Ответственность и долг

Ответственность за свои поступки есть первичное ощущение человека, данное ему Богом вместе со свободой воли и эстетическим чувством. В зависимости от уровня сознания, ответственность перед Богом может интерпретироваться как ответственность перед близкими, группой, этносом, человечеством, природой, планетой, собой (то есть своим высшим “я”) или Богом. Чем выше духовный уровень человека, тем выше его чувство ответственности, но человек никогда не в силах снять ее с себя; Понтий Пилат напрасно умывал руки.

Трагическая ситуация возникает в том случае, когда человек растет (или оказывается) среди духовно более низкого окружения. В этом случае ответственность, объективно лежащая на нем, существенно выше, чем на окружающих. Он это чувствует, но не понимает, в чем дело. Почему-то жизнь его все время бьет, окружающие к нему явно несправедливы и все время требуют от него больше, чем от остальных. Он старательно и, казалось бы, безупречно выполняет свой долг, то есть жесткую систему обязанностей, сформированных обществом и рассчитанных на соответствующий духовный уровень, но, тем не менее, не может вписаться в окружающую его реальность. Возникает конфликт.

Другой, внутренний, вариант конфликта, возникает в том случае, когда человек подменяет внутреннюю ответственность за свою жизнь внешним (то есть разработанным обществом) долгом, но, чувствуя его недостаточность для себя, усугубляет его в крайней степени. Тогда человек выбивается из сил, выполняя то, чего он (по своей карме) делать не должен, то есть то, что он уже изжил, духовно стоит на месте, портит себе карму и, не понимая в чем дело, приходит в отчаяние (см. главу 5, “Искушение семейной жизни”). А дело все в том, что на низком (относительно общества) духовном уровне человек может руководствоваться внешним долгом: он более или менее соответствует внутреннему. Но по мере духовного роста внутренний долг меняется и начинает расходиться с внешним. Это чрезвычайно смущает человека долга, которому кажется, что в нем говорит эгоизм. Однако на соответствующем духовном уровне голос высшего “я” намного сильнее, чем голос эго: если вы его не послушаетесь, вы будете гораздо несчастнее, чем если не удовлетворите желания эго. Человеку внешнего долга наиболее трудны, таким образом, ситуации, когда высшее и низшее “я” вместе противоречат его пониманию долга. Он скорее согласится страдать (с сильным элементом мазохизма), но поступит в соответствии со своим ложно понятым долгом.

С повышением духовного уровня долг как некоторая жесткая система обязанностей постепенно исчезает; остается (и возрастает) лишь общая ответственность за поведение в каждой конкретной ситуации.

Честь, гордость и чувство собственного достоинства

Эти чувства возникают в моменты соответствующего расширения сознания человека: честь – когда сознание сердца включает соответствующую группу (честь офицера), гордость и собственное достоинство – в момент осознания себя (у ребенка приблизительно в три года). По мере дальнейшего духовного роста они начинают играть отрицательную роль, ограничивая сознание.

Здесь автору хочется особо подчеркнуть, что от духовного учителя не может исходить чувство собственного достоинства: это бы означало, что его сознание не расширилось по сравнению с трехлетним возрастом.

Пока что речь шла об истинных чувствах. Распространены, однако, и ложные чувства чести, гордости и собственного достоинства. Они возникают тогда, когда соответствующее расширение сознания сердца заменяется расширением ментального сознания, при этом со стороны эго возникает чувство ложной собственности: таковы квасной патриотизм, гипертрофированное чувство ответственности матери за ребенка и т. п.

Обманы подсознания

Это тема для толстой книги. Система искажения реальности и самооценки строится обществом и личностью долго и тщательно. Преодолеть ее чисто ментальными усилиями невозможно в принципе. Бог с этой целью посылает человеку страдания, которые его очищают в том смысле, что дают возможность (но никогда не заставляют!) увидеть мир и себя в более адекватном свете. Подсознание же преследует свои, биологические и защитные цели, однако хитрость при этом проявляет такую, которая самому человеку и не снилась. Бороться с подсознанием горизонтальными методами (то есть без привлечения высшего “я”, чистого сознания, Бога) бесполезно, от этого возникают только внутренние конфликты, не ведущие ни к чему, кроме мазохистской радости эго. К числу основных трюков, применяемых подсознанием, относятся следующие.

Маскировка. Подсознание делает вид, что его вовсе даже нет, а все решения человек принимает сам, то есть сознательно. Однако любой человек совершает массу необъяснимых (с этой точки зрения) поступков, которые порой его сильно смущают.

Вытеснение. В случае возникновения внутреннего конфликта, что является симптомом болезни души, подсознание склонно конфликт вытеснить, убрав его из сознания. (Этим феноменом много занимался З. Фрейд.) При этом, однако, болезнь не проходит, а продолжается невидимо для сознания, со стандартными симптомами: “необъяснимые” плохие настроения, тоска, хандра, злобность, неадекватные реакции и т. д.

Ложное акцентирование. Если человек склонен прислушиваться к внутренним голосам, то подсознание может включить один из них на полную громкость, заглушив им все остальные. Тогда у окружающих возникает ощущение, что он постоянно переигрывает: то слишком осторожен, то слишком совестлив, то слишком следует своему долгу и т. д., и все неискренне, в эгоистических целях.

Подтасовка. Для того, чтобы не допустить в сознание невыносимое для него истинное положение вещей, но не в силах скрыть конфликт, подсознание заменяет истинную причину конфликта подставной, уже выносимой для сознания. Так, человек, имеющий постоянные конфликты в семье, часто склонен искать их причины в недостатках своего поведения, вспыльчивости характера, безволии, несдержанности, в то время как на самом деле причины конфликтов лежат в его эгоизме, то есть в суженном сознании сердца, и никакая горизонтальная работа над характером ему не поможет.

Передергивание. Часто подсознание идет на прямой обман; но иногда, при случае, дает человеку возможность себя проверить, приняв, разумеется, меры безопасности. Тогда случается такой, например, вариант.

“А все-таки я смогу начать новую жизнь,” – восклицает человек в момент подъема. “Ничего не выйдет, точно тебе говорю, – отвечает подсознание, – но если не веришь, можешь проверить. Попробуй! Я даже тебе скажу, что ты должен делать: подъем в полседьмого, холодный душ, зарядка, пробежка, а вечером вместо телевизора читай Ницше…”

На следующее утро наш герой, не в силах встать на час раньше, чем обычно, плюет и на остальную программу. Нехитрый прием подсознания заключается в том, чтобы поставить перед горе-энтузиастом такую задачу, которую он заведомо выполнить не может. Если из указанной программы исключить пробежку и холодный душ, она вполне может стать выполнимой. Однако обман в данном случае удался, и после нескольких подобных случаев человек надолго “машет на себя рукой”, сочтя, что он действительно ни на что не способен.

Голос Бога

Как же научиться слышать в себе голос Бога? Прежде всего сама такая возможность появляется только вместе с духовным ростом, спонтанно. Но если человек хочет его услышать, то один из самых эффективных (и трудных одновременно) путей это развитие внутренней честности, для чего необходимо обращать свое внимание именно на те уголки души, куда смотреть “необъяснимо” не хочется или очень страшно. Не хочется и страшно именно потому, что свет чистого сознания рассеивает тьму сердечного невежества и теснит чисто эгоистические интересы человека, которые ничего не могут противопоставить свету, будучи сами тьмой. Темнота не может сражаться со светом – если свет есть, ее нет. Таким образом, нежелание и страх суть аффекты, которыми подсознание пытается управлять нашим вниманием; в действительности же бояться просто нечего.

Никогда не следует слушать голоса 1 и 4 (см. выше “Попытка разобраться”.) Они лгут. Голоса 2 и 3 тоже лгут, но в меньшей степени. Следует помнить, что страдание лучше, чем ложь, которая сильно отягощает карму. Позиция “Я не могу об этом думать, потому что, когда я об этом думаю, я все время плачу” соответствует сознательному сужению сознания сердца и духовному падению.

И только приучив себя к внутренней честности (или обнаружив, что она пришла сама по себе), можно рассчитывать на то, что Вы услышите неэмоциональный голос, который с полной определенностью и уверенностью и в то же время без признака угрозы скажет Вам, что есть ваш долг перед самим собой, что Вы должны делать и к чему стремиться.

Степень определенности главной внутренней цели человека прямо связана с его духовным уровнем. Свет на пути появляется, когда значительная часть пути уже пройдена; до того лишь иногда светлеют сумерки и вспыхивают далекие зарницы.

Глава 5. Образ жизни

По мере духовного роста у человека меняется и образ жизни. Однако эта глава выделена из основного текста совершенно условно (как, впрочем, и все остальные главы), по личной просьбе Читателя.

Мировосприятие

По мере духовного роста у человека расширяется сознание сердца. Рост ментального сознания, вообще говоря, не связан с духовным ростом, однако большие ножницы между ментальным и сердечным сознанием для человека болезненны. Когда человек знает, но не любит, его знания не духовны. Поэтому ограниченный человек не просто ограничен (сознанием сердца), он испытывает сильное раздражение, когда умом видит, что у кого-то другого иная, сильно отличающаяся, чуждая и непонятная ему система ценностей: его сердце не понимает и не принимает того, что видит его ум, и возражает. Тогда человек старается либо начисто игнорировать неприятный для него факт, либо его извратить: исключает непонятного ему другого из сферы своих контактов или считает, что тот просто лицемерит, а на самом деле такой же, как и все (то есть я!).

По мере дальнейшего духовного роста описанное выше явление осознается. Тогда человек начинает, напротив, испытывать инстинктивное уважение к людям, которые постигли сердцем то, о чем у него имеется лишь поверхностное ментальное представление. В этот момент открывается путь ученичества.

В сознание сердца входят те объекты, которые человек любит и одновременно не воспринимает как собственность, видя в них Бога, но вместе с тем испытывает за них высшую ответственность, ощущая с ними кармическую связь.

Эмоциональность

На определенном духовном уровне эмоциональное отношение к объекту необходимо человеку для того, чтобы включить его в сферу своего внимания. Чтобы заниматься делом, такой человек должен испытывать сильный энтузиазм. Однако с ростом трудности задач и возрастанием концентрации внимания необходимая эмоциональность начинает падать. Сильные эмоции заменяются более спокойными, но и более глубокими чувствами. Влюбленность сменяется любовью.

Однако неэмоциональность не есть равнодушие. Наоборот, с ростом духовного уровня возрастает внимание ко всем объектам сферы сознания сердца.

Человек нуждается не в бурных эмоциях, которые служат исключительно радости низших программ его эго, а во внимании.

Любовь

Бхакти-йога считает все виды любви проявлением (на различных уровнях) любви к Богу. Но, независимо от вероисповедания и уровня философской подготовки, все философы, отцы церкви, святые и просто моралисты едины в одном: любить надо и притом бескорыстно – близких, вообще людей, родину, человечество, Бога, наконец. И в этом несомненная, а может быть, и высшая добродетель. В людях, исповедующих эту точку зрения, есть какая-то удивительная способность игнорировать существеннейшую черту реальности, а именно: “сердцу не прикажешь”. Жена, которая с упреком говорит мужу: “Ты меня больше не любишь”, занимает позицию страуса. Уж если кто и виноват в том, что тебя разлюбил муж, то скорее всего ты сама, и уж наверное не он.

А что делать человеку, который любит только себя и свое, то, чем обладает и от чего получает удовольствие (то есть любит всегда “корыстно”)? Он даже понимает, что это вроде бы нехорошо, что надо любить бескорыстно, но вот не умеет, и все тут.

Автор здесь заметит только, что корысть нельзя понимать как чисто материальную, а если включить в нее любые наслаждения, то и любовь матери к ребенку, сопровождающаяся водопадом удовольствий, и тем более любовь бхакта к своему Ишваре, которая есть сплошное блаженство и экстаз, глубоко корыстны.

* * *

Следует честно признать, что сама постановка вопроса ложна. Любовь не является долгом человека ни перед кем. Любовь (различного рода) и сопутствующее ей ощущение счастья есть знак на пути человека. Именно потому так редко встречается настоящая любовь к человечеству и Богу: для этого нужно подняться до такого уровня, чтобы ощутить человечество и, соответственно, весь мир как часть себя, включив их в сознание сердца. Не любовь как таковая является целью человека, но постижение сердцем мира. Любовь же к той части мира, которую мы включили в свое сердце, приходит сама собой, это откровение. Его следует зафиксировать в своем сознании как знак, подтверждающий правильность пути, и идти дальше, а не заниматься любовью, как рекомендуют специалисты (см. выше); это последнее, хотя и приятно, но никуда не ведет (точнее говоря, ведет назад).

Изложенная точка зрения хорошо согласуется с указанием бхакти-йоги не привязываться к предмету любви. Если не обращать эмоционального внимания на любовь к объекту, возникающую на данном этапе духовного пути, то она сама собой проходит, когда этап пройден, не оставляя травмы, и заботиться о “непривязывании” не приходится, что очень важно, так как для искреннего человека специальные усилия по “непривязыванию” противоестественны.

Теперь о “корысти”. Любовь дается нам не просто как знак, но и как помощь для преодоления трудностей на пути, и это и есть единственная дозволенная “корысть”. Так, при обучении иностранному языку в группе погружения очень помогает (на время обучения) влюбленность в преподавателя. Интересно, что такая любовь после окончания курса быстро проходит, не оставляя душевной боли. Аналогичным методом пользовался Фрейд при лечении неврозов: сначала угнетенное либидо пациента переключается на врача (то есть пациент влюбляется в него), а затем освобождается.

А все попытки использовать душевный подъем для иных целей, скажем, для удовольствия, приводят к падению духовного уровня, примеров чему можно не приводить. Эксплуатация любви в эгоистических целях – лейтмотив душевной жизни современного общества.

При попытке использовать любовь в эгоистических целях, она превращается во влюбленность. Последняя отличается от любви, во-первых, направлением внимания: в случае влюбленности оно направлено на себя, а при любви – на объект, а во-вторых, тем, что влюбленность – это эмоция, а любовь – нет. Любовь – это свет, озаряющий для нас объект и все чувства к нему. Любовь возможна только к Богу и, соответственно, возникает только тогда, когда мы видим Бога в объекте.

Теперь обсудим, как изложенное выше преломляется на уровне обыденного сознания. Рассмотрим одно распространенное явление, заключающееся в том, что если некто Икс любит некого Игрека, то все, исключая, возможно, самого Игрека, считают, что из одного этого факта любви уже следует, что Икс имеет перед Игреком значительные заслуги, и Игрек ему обязан (особенно остро эта ситуация проявляется, если Икс – родитель Игрека). Что же, однако, является причиной подобного мнения? Может быть, Икс никогда не причиняет Игреку зла? Очень даже часто. Может быть, Икс делает Игреку много добра? Вовсе необязательно. Может быть, Икс никогда не испытывает к Игреку нехороших чувств (зависти, злобы, раздражения…)? Испытывает регулярно. (Поучительный пример – отношения Гумберта и Лолиты в романе В. Набокова). В чем же заключается любовь? А в том, что Икс без Игрека “жить не может”, то есть в его отсутствие быстро впадает в тоску, а в его присутствии, наоборот, испытывает иногда минуты счастья (если Игрек не ведет себя совсем уж отвратно). Указанная ситуация отягчается тем, что Икс воспринимает Игрека как собственность и часто норовит “наложить лапу” на его свободу, считая (часто подсознательно), что лучше знает, “что нужно” Игреку.

После всего этого, обязан ли Игрек чем-нибудь Иксу? Описанная ситуация явно относится к области психопатологии. Что типично для подобных случаев? Все попытки как-то разрешить эту трудную для Икса ситуацию путем непосредственных разъяснений наталкиваются на каменную стену. Икс отвечает: “Но я же Игрека люблю!!!”.

Переходя к анализу ситуации, заметим, она обусловлена тем, что Икс искренне считает: раз уж Бог дал ему (на фоне в целом не радующей его жизни) такое светлое чувство, как любовь к Игреку, то уж грех не попользоваться и не выжать из этой любви все, что возможно. За такое грубое нарушение закона природы (описанного выше) Игрек расплачивается очень жестоко, его карма сильно тяжелеет. Если Игрек – ребенок Икса, то в полтора года он будет с ревом вырываться из непрошеных объятий, в семь лет хамить, а в восемнадцать уйдет навсегда, если не физически, то эмоционально и духовно, и Икс до конца жизни будет обнимать и целовать холодный труп.

С другой стороны, Икс совершает еще одну грубую ошибку, считая, что его любовь к Игреку служит достаточным основанием для интимности с ним и тем более для ограничения его свободы воли. Здесь дело заключается в том, что когда кармы двух людей на некотором отрезке времени соединяются и между ними возникает любовь (любого рода: родителя и ребенка, учителя и ученика, супругов, чувство товарищества и т. п.), то одновременно возникает и мистическое чувство единства, которое также является знаком на пути и призвано облегчить трудности его прохождения. Пока у двух людей есть это ощущение единства, они могут принимать некоторые решения друг за друга, ограничивая тем самым чужую свободу воли, в тех рамках, которые позволяет их чувство единства. Однако, как только общий участок духовного пути пройден, чувство единства исчезает, а любовь вслед за ним. Если же пытаться нарушить этот закон, стараясь реанимировать любовь для сохранения сопутствующих ей удовольствий, то она начинает агонизировать, а от единства уже простыл и след… Вот и получается в чистом виде насилие над чужой (во всех смыслах) свободой, что есть грубая попытка нарушить закон кармы; а в результате завязывается сильный кармический узел.

* * *

“Зажжем же свечи. Полно говорить,

что нужно чей-то сумрак озарить.

Никто из нас другим не властелин,

хотя поползновения зловещи.

Не мне тебя, красавица, обнять,

и не тебе в слезах меня пенять;

поскольку заливает стеарин

не мысли о вещах, а сами вещи.”

И. Бродский

В заключение несколько слов о различных видах любви.

О любви-эросе и любви-жалости. Фетишизацию любви-эроса мы наблюдаем повсеместно и ее печальные последствия общеизвестны. К фетишизации любви-жалости отношение более терпимое; это одна из любимых тем Достоевского. Бердяев справедливо замечает, что любовь-жалость это взгляд духовно высоко стоящего вниз, на более духовно низко стоящих. Однако фетишизация этой любви, то есть сосредоточение на ней эмоционального внимания в равной мере приводит к тяжелым последствиям. Функции жалости те же, что и любой другой формы любви: облегчить человеку трудности духовного пути. Специфика жалости в том, что она направлена на существо, которому надо помочь пройти участок духовного пути, и помочь должен именно тот, кому послана жалость. Опасность же фетишизации любви-жалости заключается в том, что чувство единства с объектом жалости, появляющееся первым, очень легко переходит в чувство обособления от этого объекта, сопровождающееся обычно гордыней (“вот я, духовно высокий, спускаюсь до него, духовно низкого, и веду вверх”). Опасность последнего рассуждения в том, что при обособлении невозможна духовная работа. Кроме того, если духовная помощь совершается правильно, то от нее растет больше тот, кто помогает.

Теперь о любви эгоистической и альтруистической. Здесь сама постановка вопроса ложна, так как в конечном счете самый большой альтруист все равно заботится об удовлетворении своего чувства долга, рационального или мистического. Все дело в том, что если на любви сосредоточивать эмоциональное внимание, она сразу становится эгоистической, то есть направленной на удовольствия эго и перестает служить, так сказать, смазочной жидкостью суставов нашего духа, идущего вверх по своему нелегкому пути.

продолжение >>>>>>>